Обзор АЦ при Правительстве РФ «Энергосбережение в зеркале промышленной политики»

Аналитический Центр при Правительстве РФ выпустил информационный обзор «Энергосбережение в зеркале промышленной политики» (1.11 Mb).

1. Оценка оптимального энергопотребления России и ее федеральных округов с учетом природно-географических условий

Потребление энергии на душу населения является важнейшим экономическим и социальным детерминантом, полностью определяющим не только уровень жизни населения конкретной страны, но и, по-видимому, этап исторического развития, на котором эта страна находится. Действительно, в наиболее богатых странах мира на душу населения приходится сейчас 10–14 т у. т./ год (США, Канада, Норвегия), в беднейших же он едва достигает 0,3–0,4 т у. т./год (Бангладеш, Мали, Чад). Не вызывает сомнения, что большинство стран мира должны будут в ближайшие десятилетия значительно увеличить потребление энергии, с тем чтобы обеспечить своим гражданам достойные условия существования. Однако где лежат разумные асимптоты энергопотребления, отличаются ли они для разных стран и от каких причин это зависит?

Анализ временных рядов удельного энергопотребления позволяет заключить, что во многих странах мира потребление энергии на душу населения почти не изменяется в течение последних 20–25 лет. Таким образом, есть основания утверждать, что в этих странах достигнут некий оптимальный уровень потребления энергии, обеспечивающий исполнение базовых потребностей человека (защита от голода, жажды, жары и холода), которые очевидно зависят от природных условий и климата.

Общество, в котором этот уровень достигнут принято называть постиндустриальным или информационным. Оказывается, что удельное потребление энергии в постиндустриальном обществе е обнаруживает сильную и ясно выраженную зависимость от среднегодовой температуры вплоть до Та = 17 °C.

Эта зависимость выражается следующим простым соотношением:

Интересно, что энергопотребление стран, различающихся типом экономики, структурой импорта/экспорта энергоресурсов, стереотипом потребления, наконец, культурными традициями, описывается в пределах 25% единым соотношением, не содержащим в явном виде экономических характеристик.

Снижение е с возрастанием Та объясняется уменьшением расхода энергии на отопление, который в высокоширотных развитых странах достигает 50% от общей величины энергопотребления, уменьшением удельных (на тонно-километр) транспортных затрат, расхода энергии на производство единицы сельскохозяйственной продукции и т.д. При Та ≥ 17 °C потребность в отоплении отпадает и е перестает зависеть от температуры. Многие исследователи склонны полагать, что при высоких Та следует ожидать возрастания е в связи с большими расходами энергии на кондиционирование воздуха. Однако, как показывает рисунок, в действительности ничего подобного не происходит или, во всяком случае, пока не было зафиксировано.

Вместе с тем на рисунке имеется группа точек, которая заметно отклоняется от обобщающей зависимости. Все они относятся к большим государствам, территория которых составляет, по меньшей мере, 0,9 млн км2.

Зависимость е. от площади эффективной страны (часть территории, приспособленную для заселения ее людьми):

Возникает вопрос: почему большие государства потребляют больше энергии? Во-первых, возрастают расходы энергии на транспорт, в том числе самих энергоресурсов. Вторая причина не столь очевидна, но, возможно, еще более важна, чем первая. Дело в том, что в больших государствах неизбежно имеются территории с более или менее благоприятными природными условиями. Для того чтобы поддерживать необходимый уровень социального равенства, федеральное правительство вынуждено перераспределять часть произведенного продукта в пользу маргиналов. Это лишает наиболее динамичную часть общества естественных стимулов и ведет к потере эффективности и, как следствие, перерасходу энергии.

Таким образом, существует универсальная взаимосвязь уровня удельного потребления энергии с природными – климатическими и географическими – условиями. Это чрезвычайно важный факт, значение которого выходит далеко за рамки естественных наук и имеет смысл с точки зрения историографии и культурологии.

Получается, что с глобально экологической точки зрения все страны в фазе постиндустриального общества ведут себя совершенно одинаково, и в этом смысле мировая цивилизация едина и неделима. Единство процесса потребления никак не должно восприниматься как факт обнадеживающий, так как может означать лишь то, что в современном постиндустриальном обществе налицо частичная утрата культурного многообразия, коль скоро стереотип потребления, несомненно, составляет важный элемент общей культуры. Можно также утверждать, что формирование нынешних стандартов потребления прошло полностью по образцу, предложенному западными странами еще 50 лет тому назад, и это означает, что развивающимся странам, по-видимому, все-таки придется пойти по пути, так называемого догоняющего развития, т.е. пройти последовательно те же самые стадии, которые уже пройдены. Однако развивающиеся страны, которые после 2005 г. стали главным потребителем энергии в мире, расположены в основном в низких широтах с высокими Та, поэтому для достижения высоких стандартов жизни им нет необходимости наращивать потребление энергии до современного европейского и тем более до американского уровня.

Что касается России, то основные сведения об энергообеспеченности федеральных округов, приведены в таблице:

В 2000–2009 гг. потребление энергии в Центральном и Южном ФО составляло лишь около 40% от минимально необходимого для обеспечения уровня жизни развитых стран в соответствующих природно-климатических условиях, для Приволжского, Северо-Западного, Дальневосточного и Сибирского ФО этот показатель составляет 45–50%, и только в Уральском ФО современное энергопотребление даже несколько превышает предполагаемые необходимые значения, но все равно оставалось на 20% ниже оптимального уровня. Однако последнее заключение является скорее статистическим артефактом, поскольку не следует забывать, что именно Уральский ФО является основным производителем углеводородного сырья, что, в свою очередь, требует значительных дополнительных расходов энергии на добычу и транспортировку нефти и газа при невысоких потребностях в людских ресурсах. Кроме того, наличие собственных громадных углеводородных запасов приводит к их чрезмерному и расточительному использованию, что подтверждается известным примером ближневосточных стран (Кувейт, Катар, ОАЭ). Таким образом, несмотря на довольно высокие абсолютные цифры энергопотребления, которые вполне сопоставимы или даже превосходят среднеевропейские, все ФО России являются энергодефицитными.

В рамках действующей Энергетической стратегии России на период до 2030 г. заданы целевые ориентиры по увеличению потребления энергии на 60–70% по сравнению с уровнем 2008 г. В случае выполнения этих стратегических планов радикальное изменение энергообеспеченности ожидается только в наименее населенном Дальневосточном ФО, где энергопотребление в 2030 г. может приблизиться к оптимальному уровню, и в Уральском ФО, где этот уровень даже может быть превзойден. В Приволжском, Северо-Западном и Сибирском ФО реализация максимального варианта ЭС-2030 приведет к достижению уровня энергопотребления в 55–70% от оптимального. Наиболее населенные южные и центральные регионы России даже в максимальном варианте получат лишь половину от необходимого им количества энергии.

Что касается минимального варианта ЭС-2030, а именно такой сценарий в настоящее время выглядит более вероятным, то его реализация должна лишь приблизить Россию к достижению минимальной планки оптимального энергопотребления развитой страны, расположенной в российских природно-географических условиях.

Следует отметить, что России для того, чтобы достичь стандартов жизни развитых стран, необходимо значительно увеличить потребление энергии. Это требование вступает в противоречие с обязательствами стран в соответствии с Климатической конвенцией 1992 г. и Киотским протоколом 1997 г., которые, по сути, налагают запрет на рост эмиссии парниковых газов и, следовательно, на наращивание потребления органического топлива.

Сейчас в мире идет активная разработка стратегии дальнейшего сокращения эмиссии парниковых газов, которая предполагает сокращение эмиссии СО2 в России и развитых странах на 20% к 2020 г. и на 80% к 2050 г. от уровня 1990 г. Необходимо преодолеть сложившееся заблуждение и четко осознать, что стартовые позиции России и развитых стран в вопросах динамики потребления энергии, эмиссии парниковых газов, охраны климата, являются совершенно различными, скажем больше – чаще всего противоположными. Если Россия все-таки намерена продолжать движение к стандартам жизни высокоразвитых стран, то она в течение многих десятилетий не сможет принимать на себя никаких обязательств по сокращению эмиссии парниковых газов и сдерживанию энергопотребления. Без сомнения, неизбежный отказ от сокращения эмиссии очень скоро может стать дополнительным источником геополитической напряженности, когда процесс глобального потепления, почти остановившийся в последние 15 лет, возобновится с новой силой.

2. Развитие через энергоэффективность: региональный аспект

Для каждого региона необходимо понимать индивидуальную подходящую для него стратегию повышения энергоэффективности. И здесь ключевой особенностью объективного характера является сильное различие регионов. Большая страна – очень разная ситуация даже в территориально близких регионах. Регионы отличаются не только количественными показателями (населением, территорией, потреблением энергоресурсов, структурой промышленного производства, климатом), но и качественно.

На рисунке представлено расположение российских регионов по осям «удельные затраты энергии на человека» – «удельная энергоемкость ВРП».

Как видим, разброс велик. Для пятнадцати регионов с удельным потреблением ТЭР от 1 до 3 т у. т./чел. необходимо говорить не об энергосбережении, а о ликвидации энергетической отсталости, повышении энергетической вооруженности экономики (только на отопление и бытовое электропотребление в разных регионах необходимо от 1 до 2,5 т у. т./чел.). Надо ли дополнительно развивать мысль, что именно применение концентрированных потоков энергии является ключевым фактором прогресса технологических систем цивилизации.

Два десятка регионов с удельным потреблением от 3,5 до 5 т у. т./чел. также требуют определенного роста энерговооруженности промышленности и бытовой сферы, но здесь уже появляются определенные резервы сокращения потерь.

Еще шестнадцать регионов имеют среднероссийские показатели – 5–7 т у. т./чел., и потенциал энергосбережения в них в разных секторах может колебаться в пределах 15–25%. Регионы с высокой энергонасыщенностью располагают развитой энергетической инфраструктурой, которая при изменении ситуации может быть переориентирована на новые производства. При этом переналадить систему энергоснабжения – совсем не то же, что создать ее с нуля.

Для регионов с более высоким потреблением, свыше 8 т у. т./чел., удельная энергоемкость ВРП недопустимо высока – за счет энергоемких переделов с небольшой прибавочной стоимостью (возможно, регистрации ряда малоэнергоемких и прибыльных производств за пределами региона).

Достичь снижения энергоемкости ВРП можно несколькими способами (сокращение потерь и непроизводительных расходов ТЭР в различных секторах экономики региона; рост экономики региона за счет производств с низкой энергоемкостью, сферы услуг, малого бизнеса, туризма и др.; освоение новой энергоэффективной техники и активное развитие возобновляемых источников энергии в регионе), причем для каждого региона сочетание мер является индивидуальным. Отличительной характеристикой региона является наличие и роль промышленного комплекса с его ведущими энерготехнологическими процессами и технологиями.

Отсюда вырисовываются базовые направления энергоразвития территории. Для первой группы – это элементарный рост энерговооруженности, вторая может сочетать этот рост с повышением эффективности, для третьей группы необходима срочная модернизация энергоемкого технологического комплекса.

Понятно, что проблема роста энергоэффективности экономики в значительной степени упирается в продуманность и органичность целевых региональных программ. Анализ нормативных актов субъектов Российской Федерации позволяет сгруппировать применяемые методы и механизмы поддержки энергосбережения следующим образом:

  • информационная и методическая поддержка, пропаганда энергосбережения, подготовка кадров;
  • финансовая поддержка и стимулирование, налоговые льготы;
  • тарифное регулирование;
  • организационная и административная поддержка.

Всего четверть регионов смогли в своих программах энергосбережения свести сводный топливно-энергетический баланс (и это несмотря на то, что территориальные органы статистики уже несколько лет занимаются формированием таких балансов), определить резервы и потенциалы энергосбережения. Отдельным вопросом остается неготовность регионов к самостоятельному формированию эффективной промышленной политики. Адекватный раздел «энергосбережение в промышленности» имеют еще меньшее число регионов – не более 20%. Вместе с тем абсолютно очевидно, что без участия промышленности планируемое снижение энергоемкости недостижимо.

К другим типовым недоработкам, выявленным в региональных программах энергосбережения, следует отнести следующие:

  • отсутствует полноценный анализ текущей ситуации (индикаторы, показатели, экономическая оценка мероприятий), не определены источники и механизмы привлечения внебюджетных средств;
  • не завершена разработка муниципальных программ и программ бюджетных объектов, порядок предоставления субсидий из бюджетов субъектов Федерации в местные бюджеты;
  • отсутствуют отраслевые разделы, наполненные мероприятиями, соглашения с регулируемыми организациями и крупными энергопотребителями;
  • отсутствует синхронизация региональной программы с муниципальными, программами регулируемых организаций и крупных энергопотребителей, отсутствует система управления программой и мониторинга программы;
  • практические отсутствует раздел по поддерживающим мероприятиям (НПА, обучение, пропаганда энергосбережения, софинансирование проектов, субсидии, налоговые льготы).

В последнее время регионы актуализируют программы, борются за федеральные субсидии, развивают региональные центры энергоэффективности. Вместе с тем ясно, что для большинства регионов необходимы полный пересмотр и существенная корректировка региональных программ и стратегий энергобезопасности и энергоэффективного развития. Поэтому выбор и соотношение базовых направлений энергосбережения в различных регионах определяется общей территориальной картиной, особенностями структуры топливно-энергетического баланса, рядом других влияющих аспектов. В частности, в промышленных регионах речь идет в первую очередь о более полном использовании потенциала ТЭР, энерготехнологическом комбинировании, использовании вторичных энергетических ресурсов, в аграрных и слабозаселенных приоритетом является эффективное развитие удаленных поселений, транспортных инфраструктур. Совершенно очевидно, что нужен набор методик, позволяющий выбирать наиболее актуальные эффекты и оценивать их в комплексе. Задача формирования продуманных программ чрезвычайно важна, однако ее реализация невозможна только за счет простого набора энергосберегающих мероприятий типа замены ламп накаливания или установки поквартирных счетчиков воды, простых пожеланий по развитию энергосервисных компаний (см. предыдущие материалы – ссылка на прошлую рассылку).

Немаловажным рычагом в территориальном аспекте энергоэффективной модернизации энергетической инфраструктуры является разработка схем теплоснабжения городов и поселений. Утверждена необходимая нормативная база, во многих городах активно ведется работа. Однако жесткие сроки, недостаток квалифицированных подрядчиков, сложность обеспечения качества при конкурсных процедурах и другие барьеры привели к тому, что качество разработанных схем оставляет желать лучшего. А ведь именно качественные схемы дают возможность увидеть ключевые резервы повышения эффективности, снизить потери, издержки.

Тем не менее четырехлетний опыт не дает повода для оптимизма. Так же, как в энергообследованиях, в схемах теплоснабжения многое делается спустя рукава и откровенно халтурно:

  1. Нет адекватного анализа существующего положения основных элементов и систем теплоснабжения в целом, не выявлены ключевые проблемы их функционирования и развития. Нет балансов поставок тепловой энергии, балансов мощности (в том числе с учетом собственных нужд источников, потерь тепловой энергии).
  2. Нет оценки перспективных нагрузок (и ее структуры) по основным территориальным «кустам», в том числе с привязкой к магистральным (или распределительным) тепловым сетям. Тепловые нагрузки нового строительства взяты без учета требований актуализированной версии СНиП «Тепловая защита зданий» (в лучшем случае согласно практически не действующего уже Приказа Минрегиона РФ № 262).
  3. Не учитываются возможности энергосбережения в зданиях (капитального ремонта фонда), возможности возобновляемых или вторичных энергоресурсов города, промышленных предприятий, местные виды топлива. Не учитываются результаты энергетических обследований зданий, тепловых сетей, источников тепловой энергии, нет оценок фактических тепловых потерь в теплосетях.
  4. Разработанная гидравлическая модель сети «надета» на объект только теоретически, без проверки и калибровки на реальных участках и магистралях. Не выполнены оценки надежности теплоснабжения в соответствии с требуемыми нормативными документами.
  5. Нет оценок тарифных последствий модернизации теплоисточников, тепловых сетей, насосных станций, выбор тех или иных вариантов развития осуществляется по непонятным критериям. По таким же непонятным критериям производится «выбор» единой теплоснабжающей организации.

Соответственно, ошибки и недоработки в первых разделах «сводят на нет» даже качественно выполненные последующие разделы схемы. Естественно, никакие «новеллы» типа «альтернативной котельной» и прочие экономические придумки бизнеса не приведут ни к какому повышению эффективности. Ошибки и халтура в теплоснабжении намного опасней, чем в аудитах, и чреваты порывами сетей, консервацией неэффективных режимов работы, не говоря уже о чрезмерных и несбалансированных тарифах для потребителей.

3. Проблемы и перспективы повышения энергоэффективности российской промышленности

В настоящее время в России по инициативе государства реализуется ряд мероприятий, направленных на повышение энергоэффективности в различных секторах экономики. Если выделить из них имеющие отношение к промышленному сектору, можно назвать: приведение требований к строительству промышленных объектов и эксплуатации оборудования в части промышленной безопасности и охраны труда в соответствие с современными технологиями и мировыми стандартами; создание системы государственных выплат за энергосбережение; заключение целевых соглашений с крупнейшими промышленными предприятиями, энергетическими и транспортными компаниями по повышению энергоэффективности своей деятельности; привлечение ресурсоснабжающих организаций к реализации проектов в области энергосбережения у конечных потребителей; запуск рынка «белых сертификатов»; развитие механизма энергосервисных договоров.

При этом Госпрограмма «Энергосбережение и повышение энергетической эффективности на период до 2020 года» утвердила 81 показатель для мониторинга ситуации с энергетической эффективностью. Проблема в том, что порядок сбора многих из показателей через систему органов государственной статистики не регламентирован, нет шаблонов (форм) для этого; не всегда ясно, для чего эти показатели собираются и в чьей компетенции находятся. Зачастую получаемую информацию невозможно проверить, сопоставить, проанализировать, а в один сектор (отрасль) объединены подсектора, имеющие различную экономическую и правовую основу.

В силу определенных причин промышленный сектор оказался выведен из зоны ответственности и влияния властей в регионах и на местном уровне. Это наглядно демонстрируется результатами анализа региональных программ энергосбережения. Разделы по энергосбережению в промышленности присутствуют в 42 программах; при этом в 14 программах эти разделы написаны формально и состоят из нескольких абзацев и общих пожеланий. Серьезные подпрограммы, включающие комплексы логически взаимосвязанных мероприятий и индикаторов их выполнения, имеют всего 10 регионов. Развитые и тонкие механизмы поддержки работ по энергосбережению в различных сферах экономики заложены не более чем в 5–7 программах.

Летом 2012 года по инициативе Минпромторга России были проведены экспертные опросы представителей системных и отраслевых объединений бизнеса; саморегулируемых организаций, их союзов и ассоциаций; предприятий и компаний, действующих в энергоемких отраслях промышленности. Ответы на вопросы анкеты представили в основном крупные предприятия: годовая выручка у 31% опрошенных предприятий превышает 10 млрд руб. в год, еще у 27% – более 1 млрд руб., 72% предприятий имеют численность персонала более 500 чел. У 45% опрошенных предприятий затраты на ТЭР составляют более 10% себестоимости продукции (в т.ч. у 21% предприятий – более 25% от себестоимости), у 32% предприятий – от 6 до 10%.

80% предприятий указали в качестве основной причины своего интереса высокие затраты на энергоресурсы и их негативное влияние на конкурентоспособность предприятия. Вторая причина (более 35% предприятий) – износ технологического оборудования. Подавляющее большинство опрошенных предприятий консервативно оценивают потенциал энергосбережения: в среднем 8–10% по всем потребляемым ТЭР. Около 40% опрошенных руководителей считают, что потенциал сбережения электроэнергии и тепловой энергии составляет менее 5% потребления их предприятия. Это говорит о недостатке информационных источников, справочных материалов, методик и кейсов в доступе.

По состоянию на август 2012 г. 49% респондентов выполнили обязательное энергетическое обследование или были в процессе этого. Только 24% респондентов, проводивших обследование (большинство из них – малые и средние предприятия) ответили, что качество энергоаудита не имело значения. Бизнесу нужны реальные результаты: более 40% предприятий хотят получить оценку используемых энергетических ресурсов с детализацией до отдельных видов оборудования (47%) и перечень мероприятий по энергосбережению и повышению энергетической эффективности, отличных от типовых, общедоступных мероприятий (42%).

Насколько актуально внедрение систем энергетического менеджмента? Почти 70% предприятий включают вопросы энергосбережения в свою Стратегию развития. 20% предприятий начали формирование системы энергоменеджмента. В перспективе 17% планируют добиться сертификации соответствия системы требованиям стандарта ISO 50001:20112 (или ГОСТ Р ИСО 50001–2012). У 60% предприятий, участвовавших в опросе, зафиксированы индикаторы энергоэффективности. 65% предприятий проводит мониторинг результатов реализуемых мероприятий по энергосбережению.

Более 90% предприятий имеют подразделения или сотрудников, отвечающих за энергопотребление и энергосбережение. Около половины из участников опроса организовали тренинги и обучение персонала по вопросам энергосбережения.

Качественным показателем является наличие корпоративной программы повышения энергоэффективности. Предприятия, имеющие такую программу, реализуют более 8 проектов по энергосбережению в год (обычно это крупные и очень крупные предприятия), а не имеющие программы в основном ограничиваются 1–3 проектами. Среди предприятий, реализующих программу энергосбережения, около половины работают над проектом модернизации технологического оборудования, там, где программы нет – 35%. Наличие программы обеспечивает предприятию возможность запускать и реализовывать большее число проектов, отличающихся большей сложностью.

Многие предприятия осуществляют проекты, связанные с модернизацией основных технологических процессов и оптимизацией режимов работы оборудования. Проекты модернизации производства ведутся на 61% опрошенных предприятий, модернизация энергетического хозяйства – на 54%. Большая часть реализуемых энергосберегающих проектов – малозатратные и (или) быстроокупаемые. Почти у половины из ответивших предприятий средний годовой объем финансирования мероприятий не превышает 5 млн руб. Средний срок окупаемости составляет 2,5 года. Более 50% реализуемых проектов имеют срок окупаемости менее 3 лет.

Около 70% предприятий используют в качестве источника финансирования только собственные средства. Оценку экономического эффекта от проведенных мероприятий «до 5% от годовых затрат на ТЭР» дали более половины опрошенных.

Основным препятствием для реализации мероприятий по энергосбережению являются экономические и финансовые барьеры. В качестве наиболее серьезного указаны слишком высокие инвестиционные затраты на проекты энергосбережения; практически все значимые экономические и финансовые барьеры так или иначе с этим связаны (неприемлемость длительных сроков окупаемости, недостаток собственных средств, неприемлемые условия внешнего финансирования). Заемные средства для финансирования выбранных мер использовали менее 20% предприятий, а более 50% предприятий, рассматривавших такую возможность, отказались от заемного финансирования по причине неприемлемости условий кредитования.

Еще одно препятствие – постоянное и непрогнозируемое изменение тарифов, что затрудняет стоимостную оценку достигаемых эффектов от реализации мероприятий.

Значительным барьером является невозможность практического применения мер государственной поддержки. Более 45 % предприятий отметили неэффективность мер государственной поддержки и высокие затраты времени и средств на подготовку документов для получения государственной поддержки. Меры государственной поддержки использовали менее 5 % из опрошенных предприятий (в основном это предприятия с государственным участием). Около 75% за государственной поддержкой не обращались, еще 15% предприятий получили отказ по различным причинам.

Опрос выявил также невозможность использования на практике налоговых инструментов государственной поддержки при реализации мероприятий по энергосбережению. Из предлагаемых налоговых инструментов государственной поддержки, в число которых входят ускоренная амортизация основных средств, имеющих высокую энергоэффективность; льготы по налогу на имущество в отношении вновь вводимых объектов, имеющих высокую энергоэффективность и инвестиционные налоговые кредиты, использовалась только льгота по налогу на имущество в отношении вновь вводимых объектов, имеющих высокий класс энергетической эффективности, и только одним предприятием.

При этом большая часть промышленных предприятий заинтересована в реальном использовании механизмов государственной поддержки; на вопрос о желании воспользоваться теми или иными ее мерами около 85% предприятий ответили утвердительно. Наиболее привлекательными мерами государственной поддержки являются:

  • субсидирование/возмещение части затрат на уплату процентов по кредитам и займам;
  • использование налоговой льготы по налогу на имущество в отношении вновь вводимых объектов, имеющих высокую энергоэффективность;
  • тарифное стимулирование.

Среди информационных барьеров названы отсутствие демонстрационных зон, позволяющих ознакомиться с практикой внедрения энергосберегающих технологий. Серьезно затрудняет применение энергосберегающих технологий и недостаток информации; в частности, действующие стандарты, определяющие вопросы ресурсосбережения и применения наилучших доступных технологий (НДТ), не содержат достаточной информации для внедрения НДТ на производстве.

Из имеющихся организационных барьеров наиболее значимым является отсутствие систем мотивации и заинтересованности сотрудников предприятия в энергосбережении и отсутствие практики поощрения сотрудников, выдвигающих и внедряющих предложения для проведения мероприятий по энергосбережению.