Не ждите спроса на энергию сверх достаточного для нормальной жизни людей

Человечество как целое не может или не хочет потреблять все больше и больше. Или не хочет больше работать, чтобы больше потреблять. Попытки генералов разжечь всевозможные конфликты, которые могли бы выступить стимуляторами роста производства оружия, тоже, судя по всему, не встречают общественного одобрения (читай – одобренных инвестиций). Потребление электроэнергии и энергоносителей на планете всё еще растет, однако тенденции его динамики могут быть лучше поняты при рассмотрении потенциального спроса на энергию в разных отраслях, с учетом технического прогресса.

Продовольственное обеспечение не требует взрывного роста энергопотребления – этот этап пройден в процессе «зеленой революции». Напротив, на повестке дня – мотивированное соображениями сохранения здоровья существенное снижение потребления мяса в развитых странах, что повлечет за собой столь же существенные перемены в сельском хозяйстве развивающихся стран-экспортеров, сопровождающиеся снижением энергопотребления в разных его формах

Товары народного потребления: количественный спрос на потребительские товары уже стагнирует в мировом масштабе: никому не нужно намного больше еды, штанов, автомобилей и далее везде. Налицо тенденции к локализации производства, усугубляемые – в среднесрочной перспективе – возможностью домашнего изготовления многих из них на 3D-принтерах по индивидуальному заказу. Миниатюризация компьютеров, средств передачи и получения сообщений и всей связанной с этим инфраструктуры также обозначает тенденцию сокращения энергопотребления, или его стагнации с учетом роста числа пользователей.

Транспортировка людей, грузов и энергоносителей. Касательно людей - в мире растет число (процент) служащих, присутствие в офисе которых скорее не-желательно, чем востребовано. Показано, что в удаленном доступе эти сотрудники работают на 15-30% эффективнее. А, следовательно, исчезает необходимость в сотнях миллионов ежедневных поездок на личном транспорте. Интернет снимает необходимость во множестве личных встреч, включая рабочие конференции (остается необходимость встреч для межличностного общения, но с энергетической точки зрения затраты на них ничтожны – при потенциально огромной эффективности).

Локализация производства большинства товаров обеспечивает, как минимум, стагнацию объема их перевозок. Пример дает самый дешевый водный транспорт на самом оживленном торговом пути России на Волге…

“ Грузовой речной транспорт постепенно и неуклонно утрачивает своё хозяйственное значение. Например, грузооборот волжского речного пароходства уменьшился с 642 млн.тонн в 80-х годах прошлого века до 142 млн. тон в 2005-м году…”
Александр Сулименко Астрахань 15.05. 2014г.

… Остается необходимость перевозок сверхвысокотехнологичных товаров типа чипов для компьютеров и мобильных телефонов из уникальных центров их производства в многочисленные точки сборки, но по массе это опять же ничтожно.

Городское хозяйство. Концентрация населения Земли в городах, идентифицируемая по картинке освещенности, при развитии процесса обеспечения всех их жителей суммой современных удобств, в принципе, способна спровоцировать локальные всплески энергопотребления. Однако, барьером на этом пути, вряд ли быстро преодолимом, будет крайне низкая платежеспособность новопоселенцев. Легко заметить, что сказанное справедливо и для городов России.

Информационная сфера: обработка и передача данных. Единственная сфера, где очевиден взрывной рост энергопотребления. Однако, сокращение или стагнация энергопотребления в других сферах жизни позволяет предположить, что для обеспечения её потребностей не потребуется существенного увеличения энергопроизводства (может быть, только где-то на локальном уровне).

В каждой стране динамика энергопотребления проявляется по-разному при явном доминировании социально-культурного аспекта. При этом, как нам кажется, англо-саксонская модель жизни, наиболее ярко выраженная в США, где социальный статус личности определяется богатством, которым она обладает, к счастью для Биосферы, не получила распространения среди большинства населения планеты (где, как и почему – темы отдельных исследований) и по разным причинам становится всё менее популярной.

Экономическая наука исходит из постулата, что роста не может быть без увеличения конечного потребления товаров и услуг людьми или государствами. Экстенсивное расширение производства как проявление роста в мирных условиях осуществляется за счет экспансии продукции на новые рынки, как территориальные (новые страны), так и секторальные (новые товары и услуги). Глобализация мировой торговли подвела развитие рынков к пределам территориального расширения, а насыщение первичных потребностей людей уже сформировало феномен мотивационных пределов потребления, отчетливо проявляющийся в ЕС, в США и даже в России. В США реальная покупательная способность не сильно изменилась с начала 1960-х годов, а потребление росло за счет дотаций и долгов. В Китае, на рост потребления в котором возлагались надежды по выходу из мировой рецессии, процесс натолкнулся на экологические ограничения. В Индии – судя по всему – на культурное отторжение приобретательства. Индийская культура вообще всегда спокойно относилась к бедности. На Западе на уровне личности и сообществ личностей стало достаточно очевидно, что усилия, необходимые для преодоления социальных ступеней и уровней зарплаты, непропорционально велики в сравнении с получаемыми в результате благами: например, числом автомобилей и комнат в доме на семью, долей и качеством доступных общественных благ (образование, здравоохранение, транспорт и т.п.), а уж тем более – качеством природной среды. Достижительная мотивация, характерная для протестантских обществ Запада, в общем и целом в мире поблекла.

Дополнительным фактором снижения потребительского спроса стал рост производительности труда за счет повсеместной автоматизации производства. Там, где 20-30 лет назад были заняты сотни рабочих – сегодня нужны единицы квалифицированных операторов электронного оборудования. Как факт имеем «высвобождение» из процесса производства (переход из статуса работников в статус безработных или еще в какой-то) даже в развитых странах десятков миллионов трудоспособных граждан, что подтверждается статистикой безработицы в странах Средиземноморья. Очевидно, что «по факту» потребительские запросы безработных существенно ниже потребительских запросов активных работников.

Стагнация (остановка роста) потребления неизбежно влечет за собой остановку роста материального производства. Попытки искусственного разогрева потребительского спроса через кредитование натолкнулось на риски финансового краха после лопанья ипотечных пузырей. Раздувание управленческого аппарата (как государственного, так и частного), создание искусственных потребностей (примеры – ежегодно меняемые гаджеты, биодобавки, фитнес, все разновидности «модных» аксессуаров и стилей и т.п.), в том числе через рекламу гламурного образа жизни, перераспределение налогов с трудящихся в пользу социальных иждивенцев (вольных или невольных, включая несовершеннолетних и пенсионеров) – по факту за годы после 2008 ничего не изменили. Мировая экономика встала как вкопанная.

С точки зрения Общей Теории Систем совокупность приведенных фактов и наблюдаемых тенденций свидетельствует о естественной и неизбежной (от этого не менее драматичной) смене парадигмы развития человечества (мегатипа хозяйствования) с экстенсивного освоения природных ресурсов на интенсивное, с элементами экологичного, обращение с ресурсами биосферы. При этом под «экологичными», в отличие от принятых в маркетинге слэнгов типа «без ГМО и т.п.», мы подразумеваем продукты, произведенные в системах, “замкнутых” по веществу–энергии, ярким примером которых служат любые произведения культуры, науки или информационной сферы.

Природным аналогом этой смены парадигм служит сукцессионная смена сообществ, где нынешняя (экстенсивная) стадия развития человечества может быть уподоблена освоению пионерными видами пост-катастрофической (в исторической ретроспективе – пост-ледниковой) территории, когда нет пределов роста массы пионерных видов. Исчерпание ресурсов экстенсивного роста, как в природных системах, так и в экономике характеризуется стагнацией потребления первичных ресурсов. Дальнейшее развитие, включая рост потребления первичных ресурсов (солнечного света, в конечном итоге), осуществляется за счет повышения эффективности потребляющих систем (сообществ), в том числе за счет роста их разнообразия.

Такой переход самым драматическим образом скажется на развитии энергетической отрасли, если планировать её в логике «как обычно», как это было предыдущие 100 лет. Как показывает экономический анализ, роста энергопотребления в России нет (как минимум, для централизованного электроснабжения), а выбывающие энергомощности рекомендовано замещать тепловыми. Растущий спрос или даже мода на энергоэффективные устройства, а также на «зеленую» энергию, получаемую из возобновляемых источников (за исключением крупной гидрогенерации, которая в принципе не относится к возобновляемой энергетике ввиду необратимого затопления высокопродуктивных пойменных земель), может способствовать решению проблем энергоснабжения, для начала в мегаполисах. Кроме того, этот тренд позволяет создать сравнимое, а может и большее, количество рабочих мест, вместо выбывающих, модернизировать экономику, повысить её интеллектоёмкость.

При этом достаточно очевидно, что такая смена парадигмы может иметь позитивные экологические и социальные следствия. Снижение ресурсоемкости экономики и автоматически следующее из этого снижение загрязнения и разрушения среды благоприятно скажутся на экологической сфере. Неизбежен тренд на увеличение срока действия средств жизнеобеспечения (от дома до телефона), т.е. развитие сферы услуг ремонта и модернизации как преимущественно интеллектуальных (т.к. не-серийных, нестандартных работ), что более человекоёмко (в том числе в смысле человеческого капитала), чем простое строительство чего угодно – от заводов до дорог. Но встретит ожесточенное сопротивление строительных и иных корпораций.

Одной из форм проявления такого сопротивления может быть эволюционный отскок назад в общественном устройстве к более ранним формам организации - менее специализированным, более проверенным (от ЕС к национальным государствам, от глобализации к разделению зон экономического влияния). В частности, «отскок» может происходить в форме возвращения к исторически недавним аналогам. В этом смысле соглашение с Китаем - это почти зеркальный аналог брежневского проекта «газ-трубы». Фрагментация рынков позволяет создать новые центры эмиссии и раздуть локальный спрос. В России по оценкам директора Института народохозяйственного прогнозирования РАН (В.Ивантер) возврат к ВПК, атом- и авиапрому может дать 7% ежегодного роста до 2020 года. Однако, население уже сокращает спрос, в т.ч. на жилье в стадии строительства. Спад розничных продаж начался в России еще в ноябре 2013 г. В США в первом квартале 2014 г. также отмечен спад потребления, выразившийся в снижении ВВП на 2,9% в годовом исчислении.

Однако – судя по всему – смена парадигмы в стандартных системах измерения «прогресса» в единицах ВВП отражается как стагнация или даже рецессия страновой экономики, вызывая панику и иные формы неадекватного поведения руководителей государств и структур бизнеса. Знаковыми для определения ситуации рассматриваются колебания стоимости акций на биржах и прыжки курсов валют, не имеющие прямого отношения к динамике благосостояния подавляющего большинства жителей планеты.

На уровне банковской системы рост производства пытаются стимулировать снижением ставки рефинансирования и выводом ставки по депозитам в отрицательную зону, т.е. ниже нуля, до - 0,1% (ж-л Эксперт, №24 9-15 июня 2014 г.). Вместо поддержки происходящих перемен мы наблюдаем на государственном уровне - в форме нормотворчества и-или администрирования, включая распределение госзаказа - попытки воспрепятствовать им или хотя бы затормозить. В России, например, большая часть Фонда национального благосостояния направлена на модернизацию трансконтинентальных железных дорог, перспективная полезность которых, и уж тем более прибыльность, как минимум, сомнительны.

При этом оценка фундаментальной эффективности экономики явно не совпадает с пока ещё общепринятыми оценками их успешности и развитости, например, через ВВП на душу населения, что формирует искаженный образ мира и, соответственно, препятствует принятию решений, адекватных реальной ситуации.

В качестве одного из спроектированных или стихийных механизмов торможения может рассматриваться уже явный процесс де-глобализации рынков. Наиболее понятным для нашей аудитории примером может быть война санкций между Западом и Россией, вовлекшая в свою орбиту даже мировые платежные системы Visa и MasterCard, спровоцированная кризисом в Украине. Предполагаем, что «арабская весна» (включая конфликт в Ираке и «атомный конфликт» с Ираном) сопровождалась или сопровождаются аналогичными явлениями. В этом же ряду можно рассматривать растущую цену перемещения товаров в контейнерах по морю в связи с возродившимся пиратством.

Тренды автаркии, самообеспечения и импортозамещения, называемые ре-индустриализацией, заметны уже во многих ключевых отраслях, а также в ключевых странах, прежде всего в США. Внимание привлекают отчетливо участившиеся сообщения о промышленно-строительно-транспортных ЧС из США, а в последние месяцы и в России, что легко объясняется отсутствием (потерей – ввиду длительного перерыва востребованности) местных квалифицированных кадров, способных эксплуатировать соответствующую сложную технику.

Хотя конфликты, несомненно, будут поддерживать рост производства оружия, в первую очередь, оружия поля боя (автомат Калашникова, ПЗРК и т.п.), автоматизация производства способна свести на нет и этот эффект.

В целом сомнительно, что тренд де-глобализации (краткосрочный или средне-срочный) приведет к взрывному росту широко понимаемого потребительского спроса, который мог бы обеспечить даже локальный (региональный) рост спроса на энергию.

Главный вывод: не из чего не следует, что человечеству нужно будет «всё больше и больше» энергии для удовлетворения своих нормальных текущих и перспективных потребностей (полеты на Альфу Центавра и даже колонизация Марса в этом Обзоре не рассматриваются). Это и есть основное – с точки зрения данного Обзора – следствие перехода мировой экономики от количественного роста к качественному развитию.